ИСТИНА

В докладе рассматривается прагматическая роль драматического императива в выражении событийной линии в пределах всего художественного текста и определяется когнитивная значимость и дискурсивные аспекты переносного употребления форм повелительного наклонения. Одной из важных особенностей художественного текста является возможность введения в него автором особых, иногда неочевидных, скрытых языковых сигналов, маркеров резкого поворота сюжета. Таким маркером во многих произведениях выступает драматический императив, когнитивную и прагматическую роль которого в полном объеме можно понять только исходя из целого текста как законченного литературного произведения. Активно драматический императив используется в рассказах И.С. Тургенева, выполняя функцию маркера, предвестника неожиданных и во многих случаях трагических событий. Например, в рассказе «Конец Чертопханова» (1872) именно эта форма выступает как сигнал окончательного крушения судьбы одинокого, несчастного «степного помещика» Чертопханова. Именно случай на охоте и ситуация, выраженная драматическим императивом (русак возьми да вскочи), выявляет, что его последняя опора в жизни, конь-скакун Малек-Адель, потерян безвозвратно, а эта лошадь, в которой помещик обманулся, всего лишь его двойник. Ср.: И надо ж было случиться такому обстоятельству: как и в тот день, так и теперь – русак возьми да вскочи перед собаками из-под межи на косогоре! «Ату его, ату!» Вся охота так и понеслась, и Чертопханов понесся тоже. Но этот конь, в отличие от настоящего Малек-Аделя, не смог перепрыгнуть через овраг, и подвел, опозорил своего хозяина перед всеми охотниками. Неожиданно выскочивший заяц разрушает иллюзию Чертопханова, а форма императива, выражающая данную ситуацию, предвещает трагедию. Погрузившись в запой и убив «ненастоящего» коня, «столбовой дворянин» в конце рассказа, оставленный всеми, умирает. Бесславный финал жизни и смерть Чертопханова символизирует трагедию русского дворянства после запоздалой отмены крепостного права. В докладе рассматриваются функции драматического императива в ряде других произведений И.С. Тургенева, а также Ф.М. Достоевского.