Аннотация:Статья посвящена реконструкции значения термина “ahimāyā”, встречающегося в отдель-
ных гимнах Ригведы и образованного от сочетания слов “ahi” («змея») и “māyā” («магиче-
ская сила», «иллюзия»). Несмотря на редкость употребления, этот термин концентрирует
в себе ключевые черты ведийского мировоззрения, в котором мнимое не противопоставлено
реальному, а существует как форма динамического напряжения между космическими поряд-
ком (“Ṛ § ta”) и хаосом. На основе анализа гимнов Ригведы показано, что ahimāyā выступает
не как заведомо разрушительная демоническая сила, а как нейтральная и онтологически ак-
тивная энергия, которая может использоваться как богами, так и демонами в зависимости
от ритуального и космогонического контекста. Исследование показывает, что “ahimāyā”
функционирует не только как мифологема, связанная со змеями и магией, но и как структур-
ный элемент ведийской онтологии, отражающий особый взгляд на трансформацию, скры-
тую силу и управляемость видимого мира через ритуал. Автор предлагает интерпретировать
“ahimāyā” как форму «мнимого» в ведийской поэтике, несводимого к понятию иллюзии
в негативном или эпистемологическом смысле. В статье прослеживаются связи между
“ahimāyā” и позднейшими образами Раху, Кету, а также “nāga” в индуистской, буддийской
и тантрической традициях, что позволяет говорить о культурной и философской преем-
ственности змеиных и магических символов в индийской мысли.
Ключевые слова: Ahimāyā, Ригведа, змеиная магия, ведийская онтология, иллюзия, мифо-
поэтика