ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ПРИ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ПЛАНА ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПОВЕСТВОВАТЕЛЯ В РУССКИХ ПЕРЕВОДАХ «ЦВЕТОВ ДЛЯ ЭЛДЖЕРНОНА»
Книга Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» представляет собой историю о том, как главный герой Чарли Гордон проходит путь от человека с низким уровнем интеллектуального развития до настоящего гения. Оригинальный текст создан в формате дневниковых записей, что сохраняется в обоих переводах на русский язык, поэтому возможно отследить на уровне текста происходящие в сознании героя изменения. Меняется характер взаимодействия Чарли с другими героями, иначе осмысляется собственная роль в обществе, появляются отношения «создатель текста – текст» применительно к записям в дневнике. Чарли Гордон учится передавать изменяющийся ракурс повествования, локализировать свой взгляд в той или иной точке, становится способен давать собственные оценки и заявлять о чём-то с определённой степенью уверенности. 
Спецификой исследуемых нами текстов является то, что фактически мы не имеем двух разных переводов одного текста на русский язык. Изначально Кизом был написан рассказ, который в дальнейшем путём распространения частей текста, вставки дополнительных историй для большего раскрытия персонажей был превращён в роман. Существуют по одному переводу рассказа и романа, что затрудняет отбор материала дополнительной выборкой совпадающих между собой частей текста.  
История создания произведений следующая. Изначально Киз хотел стать писателем, но его планам не суждено было осуществиться сразу. Он был отправлен на медицинские курсы, закончил их, работал психологом, но не оставил окончательно идею написать произведение, и в 1958 году появляется рассказ «Цветы для Элджернона». С 1962 по 1965 годы Киз работал над созданием романа, базирующегося на рассказе. Русским читателям впервые текст рассказа стал известен в 1966 году по переводу, выполненному С.Васильевой. Перевод романа С.Шаровым вышел значительно позже – в 1990 году. Примечательно, что С.Шаров был только любителем, переводившим фантастику для своего сына, однако уже после смерти Шарова его перевод романа «Цветов для Эджернона» был принят в редакции, и сейчас является единственно доступным для русскоязычных читателей. 
Нами исследовались три плана передачи точки зрения: временной, психологический и фразеологический. Сегодня на обсуждение мы выдвинем психологический план проявления рассказчика, поскольку различия относительно него наиболее ярко представлены в переводах. Нам важно пронаблюдать изменение точки зрения рассказчика в зависимости от того, кем он больше себя осознает: создателем текста или одним из героев. 
Точка зрения - ключевое понятие данной работы. Эта последовательная смена позиций, с которых ведётся рассказ - основное логическое объяснение происходящих с языком рассказчика трансформаций. Мы опирались на работу Б.Успенского «Поэтика композиции», в которой исследователь выделил 4 плана точки зрения в произведении: идеологический, фразеологический, пространственно-временной и психологический. На последний посмотрим более внимательно. Суть его заключается в определении того, ведётся ли повествование с опорой на чьё-то индивидуальное восприятие, или оно оторвано от внешнего влияния и стремится к большей объективности. 
При рассмотрении психологического плана повествования мы опирались на работу В.Виноградова «Стиль пиковой дамы». Уже определение образа автора в художественном произведении в «Стиле пиковой дамы» подводит нас к мысли о его неоднородности и изменчивости как некоего сборного из нескольких точек зрения: « форма сложных и противоречивых соотношений между авторской интенцией, между фантазируемой личностью писателя и ликами персонажей» [Виноградов, 1936: 105]. Функционал образа автора в психологическом аспекте – быть ключом к пониманию композиции целого, проводником для воспринимаемых нами смыслов. 
Также В.В. Виноградов отмечает, что зачастую изложение подчинено переживанию событий персонажем, таким образом, фигуры повествователя и героя вновь оказываются трудно отделяемыми друг от друга. По мере развития произведения повествователь может смещаться от одного полюса к другому, его положение не статично. Он отстраняется от прямой передачи событий без предварительной обработки и приходит к тому, чтобы принять роль автора-историка, сравнивающего настоящее и прошлое положение вещей, способного к прогнозированию. Вторичная рефлексия над событиями, характерная для повествователя, дистанцирует его от положения говорящего героя. Устраивается это с помощью использования определённой лексики и синтаксических конструкций, «повышающих» на смысловом уровне текст. 
В данном аспекте предметом нашего изучения будет модусный план. М.Ю. Сидорова в «Грамматике художественного текста» определяет его как «комплекс смыслов, связанных с реализацией в тексте собственно субъектов речи, мысли и восприятия» [Сидорова, 2000: 26]. Модусный план необходим при установлении взаимодействия разных точек зрения, соотношения собственного и чужого слова внутри текста. Средства  выражения данного взаимодействия в тексте могут быть различными, нами были выявлены такие, как включение лексики других персонажей в авторское описание и использование слов со значением степени уверенности. 

•	Слова со значением степени уверенности
Сравнивая русские тексты рассказа и романа «Цветов для Элджернона», мы обратили внимание на то, как каждый из переводчиков псотупает с имеющимися в оригинальном тексте модусными рамками. Существует несколько вариантов того, что с ними происходит: они сохранены в виде близком к исконному, им придаётся дополнительный смысловой оттенок, от них избавляются вовсе. 
При сопоставлении переводов С.Васильевой и С.Шарова встречаем достаточное количество случаев, в которых варьируются решения переводчиков относительно выражения степени уверенности. Рассмотрим примеры (последовательность: оригинал – рассказ – роман). 
1.  She looked like she was glad to see me but scared.	Она вроде была рада меня видеть но какбудто чевото боялась (Герой о Мисс Кинниен). 	Она была рада видеть меня но волновалась. 	

Первый пример интересен тем, что показывает, как в каждом из случаев повествователь воспринимает мир. В одном он опирается на внешние проявления чувств, в другом же описывает их изнутри, будто способен проникнуть в эмоциональное состояние другого. 
В переводе рассказа вводятся слова степени уверенности «вроде» и «как будто», которые соответствуют оригинальному «looked like» (что дословно можно попробовать перевести как «выглядело будто»). Описываемые в оригинале и переводе рассказа ситуации идентичны по смысловым оттенкам, использованные С.Васильевой при переводе рассказа «вроде» и «как будто» несут функцию выражения восприятия ситуации рассказчиком. Свои выводы он делает на основе виденных проявлений. Степень уверенности здесь соотносится с тем, что Чарли не готов с полной уверенностью утверждать правильность толкования виденных им действий других лиц. 
В переводе романа вводных слов мы не видим, действия других героев представлены как утверждения, не подлежащие сомнению. Это может быть объяснено несколькими факторами. Во-первых, ситуацию может описывать уже не просто герой, а истинный повествователь, который способен проникать во внутреннее состояние других героев, в таком случае он знает об их эмоциях и ему не нужно строить умозаключения, основанные на реальных проявлениях. Во-вторых, это может говорить о невысоком уровне умственного развития, так как рассказчик не допускает полутонов в оценках, неосознанно делает своё восприятие мерилом истинности трактовки чужого поведения. 
2. I don’t think I passd the raw shok test. 	Он стал очинь пичальным значит я ошибся. 	Мне кажеца я не прошол этот тест. 	

Второй пример представляет три различных способа выразить неуверенность. В оригинале, переводах рассказа и романа избираются различные способы демонстрации читателю сомнений повествователя. В оригинале во фразе «I don’t think» герой вовсе не выражает неуверенности в результатах испытания, напротив он утверждает свой провал. При дословном переводе фраза будет звучать: «Я не думаю, что прошёл тест». 
В переводе рассказа С. Васильева передаёт это следующим образом: «значит я ошибся». Рассказчик в её тексте не способен самостоятельно проанализировать ситуацию и сделать из неё выводы, догадывается о возможных последствиях лишь по действиям/реакциям других героев. 
В переводе романа фраза звучит как: «Мне кажеца я не прошёл тест». Суждение повествователя сделано самостоятельно, но в сравнении с оригиналом степень уверенности в положительном исходе значительно ниже. Таким образом, передаётся скептический настрой героя относительно самого себя. 
3. Maybe it was just a trick to see if I was dumb enough for something that wasn’t there.	Вдруг  это  просто  хитрость,
чтобы выяснить, настолько ли я глуп, чтобы искать  то,  чего  нет  совсем.	Может, вся эта затея только для того, чтобы посмотреть, достаточно ли я глуп, чтобы искать картинки в пятнах.	

В третьем примере в оригинале и переводе романа мы наблюдаем схожее значение степени уверенности героя в положении вещей. В русском тексте использовано нейтральное «может» для трактовки рассказчиком поведения других людей. В переводе рассказа вместо слова со значением вероятности используется «вдруг», которое в данном контексте говорит о непредсказуемости для Чарли такого развития событий. «Вдруг» также имеет семантику непреднамеренности, случайности происходящего. В словаре Ожегова ему даётся такое толкование: «Вдруг — нареч. Неожиданно, внезапно» [Ожегов 1989]. Таким образом, при переводе рассказа С. Васильева не только усиливает значение малой вероятности происходящего, но и говорит об отношениях между главным героем и другими лицами. В её варианте текста Чарли не допускает вероятности того, что люди могут над ним смеяться. 
Если мы попробуем разделить данные примеры на смысловые группы, то мы сможем выделить следующие: 
1. Восприятие повествователем себя самого. 
Здесь рассказчик заявляет об уверенности или неуверенности в собственных силах и способностях. При этом его видение себя может вмещать чужой взгляд на него, а может быть свободным от постороннего восприятия. К данной группе мы относим пример 1. 

2. Оценка героев. 
Чарли с разной степенью категоричности берётся трактовать поведение, чувства и мысли других персонажей. Он может либо слепо утверждать что-то, не анализируя происходящую ситуацию вовсе, либо подвергать действия героев анализу, но быть не до конца убеждённым в том, что он смог сделать верные выводы, либо анализировать происходящее, формировать собственные суждения и быть уверенным в них. В эту группу мы можем отнести пример 2. 

3. Восприятия окружающей действительности. 
Примеры ещё одной группы (к ним относится пример 3) направлены на анализ и трактовку мира вокруг повествователя. Они демонстрируют его настороженность/открытость по отношению к чему-либо, показывают, как он воспринимает окружающий мир и определяет своё место в нём.  
Отмечая тенденции переводчиков, заметим, что С. Шаров изображает героя более категоричным в суждениях. С. Васильева же переводит текст так, что мы воспринимаем Чарли неуверенным в себе и собственных способностях.