ИСТИНА

Российско-вьетнамские отношения прошли испытание временем, на протяжении долгого периода были подкреплены идеологической общностью и продолжают сохранять устойчивость и сегодня. В рамках Всеобъемлющего стратегического партнёрства образование рассматривается как один из ключевых элементов. 2026 год, объявленный перекрёстным годом научно-образовательного сотрудничества России и Вьетнама, актуализирует анализ двусторонних связей в сфере образования, которые имеют давнюю историю развития: от прибытия на обучение в Москву первых вьетнамцев по линии Коминтерна в 1920-е, и первых официальных студентов в 1950-е, до современного состояния. За советский период в нашей стране обучилось свыше 70 000 вьетнамских студентов, многие из которых впоследствии стали основой современной вьетнамской военной, политической, культурной, научной элиты [1], что можно считать мощным инструментом советской, а позднее – российской «мягкой силы». Однако в настоящее время существует риск ослабления потенциала данного инструмента. На данный момент российско-вьетнамское образовательное сотрудничество реализуется в различных форматах, но наиболее заметным и важным является реализация политики по выделению 1000 квот вьетнамским гражданам ежегодно на обучение в российских вузах за счёт бюджета Правительства РФ. С одной стороны, существует декларируемый высокий уровень стратегического взаимодействия и значительные финансово-организационные усилия российской стороны. С другой стороны, сохраняется заметный дисбаланс взаимности: в то время, как Россия предлагает Вьетнаму 1000 мест для полноценных образовательных программ, встречные предложения Вьетнама для российских студентов на 2025/26 учебный год ограничены 75 местами, из которых 60 предназначены для краткосрочных языковых стажировок и повышения квалификации преподавателей вьетнамского языка [2]. Кроме того, объём платной образовательной миграции из Вьетнама в Россию остаётся на крайне низком уровне, который нельзя сопоставить с другими направлениями (Республика Корея, Япония, Австралия, США, Китай, Канада и другие) [3]. Этот факт может свидетельствовать о том, что для значительной части вьетнамской молодёжи российское образование сохраняет привлекательность преимущественно в рамках бесплатных программ. с Исторически проблематика образовательных обменов изучалась в рамках теории «мягкой силы». Применительно к советско-вьетнамским, а после и российско-вьетнамским отношениям в образовательной сфере рассматривалась, по большей части, в трудах отечественных авторов, например: А. А. Соколова [4], И. В. Голикова [5] и других. Во вьетнамских научных публикациях вьетнамо-российскому сотрудничеству в сфере образования уделено значительно меньше внимания. На взгляд автора, в работах как отечественных, так и вьетнамских авторов, внимание по большей части уделяется истории развития российско-вьетнамского сотрудничества в сфере образования. Практически не рассматриваются вопросы адаптации, обучения и интеграции вьетнамских студентов в российских вузах в современный период, равно, как и траектория их дальнейшей карьеры. После изучения историографии вопроса проявилась необходимость в сборе и изучении эмпирических данных. Был проведён опрос и серия интервью, базой для которых послужили вьетнамские студенты и выпускники российских вузов последних 10 лет. В исследовании предпринята попытка оценить эффективность квотной политики не по количественным показателям набора, а по качественным характеристикам, в том числе карьерной реализации выпускников. Новизна подхода заключается в смещении фокуса с анализа «входных барьеров» (поступление) на анализ «выходных эффектов» (трудоустройство, интерес к России, лояльность). Полученные эмпирические данные выявили несколько проблем в существующей модели сотрудничества в сфере высшего образования. Так, исследование вьетнамских выпускников выявило определённый парадокс. Несмотря на господдержку и со стороны России, и со стороны Вьетнама, 79% респондентов не связывают свою карьеру с госсектором и госкомпаниями Вьетнама и/или российско-вьетнамскими отношениями, предпочитая частный сектор, стремясь к карьере в компаниях из таких стран, как Республика Корея, Япония, Австралия. При этом более половины выпускников не трудоустраиваются по полученной в России специальности. Ключевыми причинами респонденты назвали отсутствие вакансий с использованием русского языка, низкую зарплату в госсекторе, слабую интеграцию в российское общество и культуру. Это свидетельствует о том, что формальное наличие диплома не конвертируется в человеческий капитал, ориентированный на Россию. Таким образом, реализуемый Россией курс образовательного сотрудничества с Вьетнамом сталкивается с устойчивым смещением интереса вьетнамских абитуриентов в пользу других стран, что делает позиции России уязвимыми даже на фоне высокого количества квот. Ключевой проблемой выступает несовершенство реализации квот и отсутствие системы сопровождения студентов и выпускников, что обусловлено размытостью критериев эффективности в российской политике и формальным подходом вузов к работе с иностранцами. Как следствие, образовательные квоты, оставаясь важным инструментом, теряют потенциал «мягкой силы» из-за отсутствия механизмов интеграции студентов и трудоустройства выпускников. Дальнейшее развитие сотрудничества требует пересмотра подходов: от базового выделения квот к их контролю и созданию совместных образовательных программ и стажировок, что позволит усилить потенциал для развития российско-вьетнамских отношений в целом.