ИСТИНА

В конце 2010-х – начале 2020-х гг. Африка столкнулась с новой волной социальнополитической дестабилизации, сочетающей различные по форме, но сходные по логике эпизоды массовой мобилизации. В странах Сахеля (Судане, Мали, Буркина-Фасо и Нигере) получили распространение так называемые «куволюции», представляющие собой гибрид массовых протестов и военного переворота. Их ключевой чертой выступает сочетание уличной мобилизации с институционализирующей ролью армии, которая, вмешиваясь в кризис, оформляет его в смену режима и задаёт новое направление политического курса. В странах Северной и Восточной Африки усилилась протестная активность поколения Z, проявившаяся, в частности, в Кении, Марокко, Танзании и на Мадагаскаре. Эти протесты характеризуются горизонтальной, децентрализованной организацией, высокой цифровой координацией, выраженной антикоррупционной повесткой и дистанцированием от традиционных партийных структур. Их социальную базу составляет молодое поколение, сталкивающееся с экономической уязвимостью, безработицей и ощущением исключенности из принятия решений. Несмотря на то что во многих случаях протесты не привели к радикальной смене власти, там, где режимы были трансформированы, наблюдается отчётливый внешнеполитический разворот. В странах Сахеля, а также на Мадагаскаре, после смены власти последовало дистанцирование от «коллективного Запада», прежде всего от бывшей метрополии, Франции, и углубление взаимодействия со странами Глобального Юга, включая Россию. В литературе данный вектор всё чаще интерпретируется как поиск альтернативной модели социально-экономического развития, ориентированной на сочетание суверенитета, социальной ориентированности и институциональной устойчивости, что рассматривается как конкурентное преимущество российской модели в странах Глобального Юга. В контексте трансформации мирового порядка, можно говорить об изменении характера внешнеполитических последствий дестабилизационных процессов на Африканском континенте. Если ранее протесты и революционные эпизоды часто сопровождались прозападной ориентацией и ожиданиями либерализации и притока западного капитала, то в текущей волне они всё чаще ведут к частичному разрыву с западными партнёрами и переориентации на альтернативные центры силы. Данный сдвиг свидетельствует о трансформации не только внутренней, но и внешнеполитической идентичности африканских государств в условиях перестройки мирового порядка и расширения форматов сотрудничества стран Глобального Юга.