ИСТИНА

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова в январе 2025 года отпраздновал свой 270-летний юбилей. Он был основан как первое в России высшее учебное заведение, созданное по образцу европейских университетов. В течение многих десятилетий своего существования он оставался флагманом отечественного высшего образования. Но одновременно Московский университет постоянно изменялся. Эти трансформации происходили органически – подобно любым явлениям в природе, они проистекали из его внутреннего роста, а также изменений внешней среды, т.е. общественных условий и государственной политики. В разных, подчас сложных политических обстоятельствах, через которые проходило российское государство, Московский университет всегда продемонстрировал жизнеспособность и продуктивность, продолжая развивать науку и быть очагом Просвещения для юношества. Изначальная университетская трансформация связана с возникновением в России первой в ее истории ученой корпорации – иначе говоря, сообщества ученых, пользующихся определенными правами и привилегиями, дарованными высшей властью. В российском государстве это процесс растянулся на несколько десятилетий. Несмотря на важные достигнутые результаты в области развития науки и образовательного процесса, Московскому университету в первые полвека существования еще не хватало многих качеств, присущих его европейским собратьям. Окончательная достройка его ученой корпорации происходит в первом десятилетии XIX века, в ходе так называемого «дней Александровых прекрасного начала» — проведенных императором Александром I либеральных преобразований, важной составной частью которых являлась общая университетская реформа в Российской империи. В ее ходе Московский университет пережил качественное изменение своей структуры, управления, учебного процесса и т. д. — события, которые сравнивались современниками с его «вторым основанием». Вследствие этих реформ в Московском университете появлялся коллегиальный административный орган – Правление – во главе с выборным ректором и избранными от факультетов деканами. Должности профессоров также были объявлены выборными через голосование на Совете всего университета. Ему было также высочайше даровано право присуждать учёные степени кандидатов, магистров и докторов, причем за ними, как и за должностями профессоров, закреплялись определенные классы по Табели о рангах (причем учёная степень доктора и должность профессора давали право на потомственное дворянство). Был учреждён университетский суд, ведению которого подлежали все судебные дела с участием членов университета, кроме уголовных, по которым университет лишь вёл предварительное расследование. Университет становился центром учебного округа (охватывавшего Московскую и другие центральные российские губернии) и ему были подчинены все гимназии и уездные училища данного округа, для которых он должен был готовить учителей. Те же корпоративные привилегии и организационные нормы, которые разрабатывались для Московского университета в его первом Уставе 1804 г., были тогда же распространены на другие университеты Российской империи — Харьковский и Казанский, а в 1824 г. – и на новосозданный Санкт-Петербургский университет. В начале XIX века резко оживились учёные занятия профессоров Московского университета, которые сосредоточились в рамках университетских ученых обществ. В 1805 здесь появилась первая в России научная газета «Московские ученые ведомости», которая рассказывала об открытиях в различных отраслях и о практических применениях наук. Учебный процесс в первые десятилетия XIX века допускал так называемую корпоративную «свободу обучения», характерную для большинства европейских университетов: студенты имели право самостоятельно выбирать курсы лекций (зачастую даже из нескольких факультетов одновременно). Обязательные экзамены в конце учебного года, по завершении лекций, предусматривались только для «казеннокоштных студентов», содержавшихся за бюджета университета. Прочие же, «своекоштные студенты» сдавали экзамен в том случае, если хотели подвергнуться полным факультетским испытаниям для получения учёной степени кандидата (и соответствующего ей 12 класса по Табели о рангах). Во второй половине 1810-х гг. был предпринят мер, обозначивших переход в Московском университете к «курсовой системе». Зачёт прослушанного года осуществлялся с помощью годовых экзаменов, по окончании же всего курса обучения на факультете были предусмотрены выпускные экзамены, по результатам которых наиболее успешные студенты становились кандидатами. Студенты, не прошедшие годовые или выпускные экзамены, могли быть оставлены на повторное обучение или покидали университет. В 1834 г. процедура перехода с курса на курс была строго формализована: для этого требовалось набрать на годовых экзаменах определённое количество баллов. Явным преимуществом корпоративного устройства Московского университета в первой четверти XIX века была внутренняя свобода, широкий интерес к нему со стороны русского общества — но в то же время, к недостаткам относились перегруженность профессоров делами управления университетским хозяйством и учебным округом, невозможность расширить преподавание и выстроить специализированное обучение студентов. Именно на последнее, то есть на расширение научной деятельности и ее соединение с учебным процессом была ориентирована новая модель университетского образования, которая в этот период утверждается в Европе – «классический» (или гумбольдтовский) университет. В нем на первый план выступает наука — как для профессоров, для которых степень вовлечения в актуальную исследовательскую деятельность служит главным критерием для привлечения в университет, так и для студентов, которые здесь должны проходить «образование через науку». Соответственно, для Московского университета наступает эпоха новой трансформации — становления здесь классического, т.е. исследовательского университета, где преподают крупнейшие отечественные ученые и студенты имеют возможность знакомиться с передовыми достижениями науки во всем ее многообразии. Корпоративные права при этом неизбежно отходят на второй план ради эффективного присутствия науки в университете. Автономия университета переосмысляется именно как его автономия в научной деятельности (при поддержке государства), а не самостоятельность от государственных органов. Многие профессора понимали и поддерживали необходимость такого перехода, в то же время случаи грубого вторжения государства в университетские дела всегда воспринимались ими негативно. Процесс этих новых изменений охватывает длительный период со второй трети XIX века до начала XX века. В этот период продолжался кадровый рост Московского университета, и в начале XX века В нем работали уже около восьмидесяти профессоров и свыше двухсот приват-доцентов, а количество студентов составляло порядка двух тысяч человек в год. Московский университет выступал крупным центром уже не только отечественной, но и мировой науки. Он последовательно стремился к осуществлению модели «исследовательского университета», поскольку обладал значительной научной базой, а существенную часть обучения студентов вел в научных семинарах, лабораториях и клиниках. Однако в ближайшие десятилетия XX века — начиная с 1917 г. и до конца 1930-х гг. — ему предстояли еще более серьезные испытания, в связи с трансформацией в специализированную советскую высшую школу. Политика большевиков в области высшего образования во многом основывалась на рецепции идей, провозглашенных еще Французской революцией, согласно которым университеты представляли собой плоды Старого режима и подлежали полной ликвидации (или, по крайней мере, кардинальной реорганизации), а само высшее образование должно было носить прикладной характер, т.е. готовить к будущей профессии по заданной учебной программе, при минимуме внутренней свободы обучения. Это означало полный разрыв с моделью «классического университета» и создание на его месте системы специализированных высших школ по различным предметам. Действительно, демонтаж дореволюционного Московского университета начался уже вскоре после установления в России Советской власти. Реорганизация МГУ шла практически непрерывно в 1920-х годах. Изменялись формы преподавания (например, отменялись лекции, на семинарах вводился так называемый «бригадный подряд», когда за группу задание отвечал один человек, и т.д.), возникали и исчезали новые учебные подразделения и структуры. Наконец, коренное преобразование университета состоялось на рубеже 1920–1930-х гг. Результаты данного процесса угрожали Московскому университету полным уничтожением, т.е. расчленением на отдельные вузы. В 1932 г. МГУ состоял только из 7 отделений, объединявших 46 кафедр естественнонаучного профиля. Но с 1933 г. в университете вновь были восстановлены факультеты (механико-математический, физический, химический, биологический, почвенно-географический), а в 1934 г. началось возвращение в университет и гуманитарных специальностей. Итог этой трансформации подвело утверждение Устава МГУ от 15 августа 1939 г. Данный документ поставил перед университетом конкретные прикладные задачи по подготовке «высококвалифицированных специалистов» в различных предметных областях. На деле это означало узкопрофильное разделение программ преподавания как между факультетами, так и внутри одного факультета, обязательное исполнение учебных планов (без какой-либо возможности выбора и иных элементов «свободы обучения»), фиксированные планы приема и выпуска студентов по каждой специальности. В структуре МГУ также проводился принцип разделения научной и учебной деятельности – для научных исследований к каждому факультету придавались соответствующие НИИ (например, НИИ химии), кафедры же отвечали за учебную работу. Таким образом, новая советская модель, воплощенная в МГУ к концу 1930-х гг., максимально далеко отошла от идей «классического университета» с его научными свободами и принципами единства науки и преподавания, но тем не менее развернула эффективную деятельность еще до Великой Отечественной войны. После же возвращения МГУ из эвакуации и восстановления учебного процесса в Москве университет вступает в очередную фазу постепенной трансформации, для которой уже не характерны резкие изменения, но, напротив, плавный последовательный рост и укрепление материального и кадрового потенциала. Во второй половине XX века МГУ становится массовым университетом (в той же мере, в какой это явление характерно для мирового высшего образования), крупнейшим в СССР и одним из крупнейших в мире. Всего за период с 1949 г. по 1980 г. количество студентов МГУ выросло в три с лишним раза — от 9 до 28 тысяч, количество факультетов увеличилось с 12 до 17, а количество кафедр – с 200 до 275. Современный период в истории МГУ с присущими ему новыми трансформациями начался в 1990-е годы. Итоги этого периода пока еще подводить рано — это дело будущих поколений историков, но университет продолжает меняться и сейчас. Как и прежде, важную роль в жизни всего университета играет «исследовательский императив»: кафедры занимают ученые, известные своими результатами в науке, которые и в дальнейшем продолжали свои научные исследования в университете, привлекая к ним новые поколения молодежи. Московский университет занимает видное место в общественной жизни Москвы и России в целом и он способен преодолеть серьезные вызовы, которое стоят перед ним на современном этапе развития науки и высшего образования.