ИСТИНА

На данный момент существует множество работ о связи Д. Хармса с фольклором (В.Н. Сажин, Р.Б. Калашникова, Н. Милькович и др.), однако исследований о рецепции политических анекдотов в творчестве Д. Хармса до сих пор нет, несмотря на то, что исследователи отмечают схожую сюжетную структуру и видят сходства в литературных анекдотах и рассказах Д. Хармса (Ж. -Ф. Жаккар, А.Г. Герасимова, В.Н. Сажин). При сравнительном анализе текстов Д. Хармса с фольклорными текстами мы опираемся на методологию и методику прагматического анализа, предложенного в 2013 году В.В. Головиным и О.Р. Николаевым. Прагматический анализ позволяет нам считывать использование аллюзий, общих топосов, художественных средств и находить другие случаи применения фольклористских приемов в творчестве писателя. Связь Д. Хармса с фольклором и смеховой культурой отмечается в дневниках писателя и в «Разговорах» Л. Липавского. Политического аспекта практически нет в произведениях Д. Хармса, однако он проявляется в скрытых шутках «для своих», например, про Сталина, как в детском стихотворении «Что мы заготовляем на зиму». Поскольку политический аспект, в отличие от смехового, мало изучен в творчестве Д. Хармса, мы видим основания в изучении творчества писателя в контексте политических анекдотов. Так, в произведениях Д. Хармса происходит сублимация агрессии по отношению к советской власти через чёрный юмор, и в то же время наблюдается осмысление актуальных политических проблем через смех, что сближает рассказы с политическими анекдотами по функциональному аспекту. И герои произведений Д. Хармса, и герои политических анекдотов действуют в эстетике антимира, описанного в книге «Смех в Древней Руси» Лихачева Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Ситуация своеобразного протеста в рассказе «Победа Мышина» анекдотична и злободневна, однако комичной кульминации, типичной для анекдота, в рассказе нет. Если сравнивать поведение жильцов в рассказе и персонажей в политических анекдотах о квартирном вопросе, то наблюдаются общие поведенческие структуры, которые строятся на насилии и глупости. Соседи враждебны друг к другу, ругаются и спорят, при этом милиция ничем не может помочь жильцам. Беспомощность милицейского в рассказе сближает его с образом милицейского из анекдотов, глупца и взяточника. Победа Мышина состоит в его правоте: жильцы, по Хармсу, не имеют права выгнать Мышина с его жилплощали в коридоре, и на это не имеет права милицейский. Поэтому это победа не только над соседями, но и над милицейским, за которым мы, учитывая политический контекст конца 1930-х – начала 1940-х годов, угадываем представителя более серьёзных инстанций. Избежание наказания после вызова соседями милиционера (вероятно, подразумеваемого представителя НКВД) в это время воспринимается как фантастическая победа, близкая к чуду, в которое также верил писатель. Д. Хармс, по В.В. Головину и О.Р. Николаеву, конструирует поля идентичностей персонажей (милиционеров) в собственных произведениях в соответствии с образами, представленными в политических анекдотах. Глупость милиционера ярко демонстрируется, например, в анекдотах, построенных по формуле «сколько людей надо, чтобы…». Общее недовольство жильцов в анекдотах и рассказах, их повышенная агрессия, которая относится к миру насилия, голода и наготы, т.е. к антимиру, говорят об использовании поэтики фольклорных жанров, по методике и методологии В.В. Головина и О.Р. Николаева [*2909. «Что такое жилтоварищество?» — «Когда жильцы одного дома очень по-товарищески бьют друг другу морду» [Мельниченко 2014]]. Таким образом, несмотря на существенные различия в функциях политических анекдотов и анекдотического рассказа Д. Хармса, мы прослеживаем определенные сходства в гиперболизации элементов насилия, глупости и злой насмешки на протяжении всего произведения. От анекдота Д. Хармс берёт его формальные признаки, в частности его структурную оболочку. Тем не менее, стилистика Д. Хармса, близкая анекдоту, глубоко индивидуальна по форме и содержанию, поэтому в 60-е годы появляется подвид хармсовских анекдотов. Их появление говорит не только о том, что рассказы Д. Хармса имеют структуру анекдота, но и о том, что они имеют те элементы анекдота, которые позволяют бытовать «хармсовским» анекдотам в интеллигентной среде (поэтика и поля идентичностей персонажей).