ИСТИНА

Как известно, историческая память того или иного общества зачастую выступает в качестве одного из важнейших факторов, способных как объединить, так и способствовать его расколу. В связи с этим воззрения жителей различных государств на те или иные проблемы часто становятся объектами манипуляции со стороны их руководителей. В случае Тайваня можно говорить о проблеме «расколотой» исторической памяти, содержание которой зависит от происхождения наиболее многочисленных групп населения острова, а именно их принадлежности к «бэньшэнжэнь» (тех уроженцев острова, чьи предки проживали здесь до 1945 г.) или «вайшэнжэнь» (потомков тех китайцев, которые прибыли на Тайвань вслед за членами гоминьдановского правительства и армии Китайской Республики (КР) после 1945 г., и особенно после их поражения в Гражданской войне в материковой части Китая в 1949 г.). До 1987 г. в условиях авторитарного правления гоминьдановского правительства на Тайване в публичной сфере существовала насаждаемая сверху единая концепция понимания истории острова как неотъемлемой части Китая. Примечательно, что эта концепция совпадала с видением главного политического противника партии Гоминьдан – пекинского правительства во главе с КПК. Однако после отмены военного положения на острове в 1987 г. и последовавшей вслед за этим стремительной демократизации его общественно-политической жизни в публичном пространстве Тайваня стали появляться альтернативные взгляды на его историю, постулировавшие «субъектность» острова с точки зрения особенностей его исторического развития. Эти процессы тесно связаны с проблемой формирования и развития «тайваньской идентичности», в рамках которой предполагается восприятие жителями острова себя как «тайваньцев», а не как «китайцев». После прихода к власти в 2000 г. в качестве главы администрации острова Чэнь Шуйбяня – члена оппозиционной Гоминьдану Демократической прогрессивной партии (ДПП), в программе которой прописано стремление к созданию независимой Тайваньской республики, продвижение идеи «тайваньской идентичности» велось особенно активно. Особенностью политики «тайваньской идентичности» в годы президентства Чэня было стремление сформировать самосознание тайваньцев как «этнической нации», обладающей такими признаками, как собственный язык и культура. Для этого периода характерно расширение сферы использования южнофуцзяньского диалекта (миньнаньхуа) и диалекта хакка (в меньшей степени), продвижение их изучения в школах, публикация соответствующих учебников, а также широкое распространение различных концепций, призванных доказать существование особого тайваньского этноса, отличного от китайского и сформированного в результате длительных контактов между ханьцами, активно заселявшими остров в XVII-XIX вв., и местными аборигенными племенами. Приход к власти в 2016 г. Цай Инвэнь, также представлявшей ДПП, был отмечен продолжением этих тенденций, однако в менее прямолинейной форме, чем при Чэнь Шуйбяне, и с большим акцентом на политические отличия между двумя берегами Тайваньского пролива, нежели этнические. Постулирование этих политических отличий подкреплялось в том числе аргументами из области истории, которые и являются предметом данного исследования. В ходе подготовки данного доклада был проведен анализ ряда публичных выступлений (инаугурационных речей, выступлений по случаю наиболее важных праздников, а также некоторых интервью) Цай Инвэнь и ее однопартийца Лай Циндэ, сменившего ее на посту главы администрации Тайваня в 2024 г. На основе данного анализа была предпринята попытка сформулировать некоторые особенности исторических воззрений и исторической политики первых лиц острова, изучение которых необходимо для лучшего понимания вектора развития проблемы «тайваньской идентичности» на современном этапе.