ИСТИНА

Легочная гипертензия – состояние длительного повышения давления в легочных артериях (ЛА), которое может быть опосредовано различными причинами, в том числе повышением тонуса симпатической нервной системы (СНС). Одним из факторов, повышающих тонус СНС, является гиперактивация каротидных телец, вызванная их ишемией. Известно, что одностороннее действие цианида на каротидные тельца приводит к кратковременному увеличению тонуса ЛА. Этот эффект имеет рефлекторную природу, поскольку исчезает при денервации каротидных телец [2]. Однако влияние долгосрочной односторонней ишемии каротидных телец на состояние ЛА как независимого механизма развития легочной гипертензии до сих пор не изучено. Целью исследования было выявить морфологические особенности и изменения в структуре NO-зависимого расслабления ЛА и оценить чувствительность барорефлекса у крыс с односторонней перевязкой зоны каротидных телец. У самцов белых беспородных крыс весом 180-220 гр. перевязывали и пересекали левую общую сонную артерию (ОСА). Через месяц крыс наркотизировали, измеряли систолическое правожелудочковое давление (СПЖД) и извлекали левое легкое для проведения экспериментов на изолированных ЛА второго порядка. ЛА перфузировали в режиме постоянного потока. Тестирование дилятаторных реакций было проведено на фоне тонического сокращения в ответ на серотонин в концентрации 510-6 М. Как донор NO использовали нитропруссид натрия (SNP) в диапазоне концентраций от 10-11 до 10-7 М. Для подавления NO-зависимого расслабления использовали: ингибитор растворимой гуанилатциклазы 1H-[1,2,4,oxadiazolo[4,3-a]quinoxalin-1-one (ODQ, 10-6 М); блокатор АТФ-чувствительных K+-каналов глибенкламид (510-6 М); хлорид тетраэтиламмония (510-3 М). Тетраэтиламмоний является неселективным блокатором калиевых каналов, однако в миллимолярных концентрациях - не превышающих 10 мМ – он в основном воздействует на калиевые кальций-зависимые каналы [1]. Гемодинамические параметры - среднее артериальное давление, ЧСС и чувствительность хронотропного компонента барорефлекса - оценивали у бодрствующих крыс. За день до эксперимента крысам устанавливали катетеры в нижнюю часть аорты через бедренную артерию для регистрации гемодинамических параметров и в яремную вену для введения веществ. После записи параметров в покое в течение часа, производили болюсное введение SNP в дозе 1,5 мкг/кг, а еще через 15 минут – агониста -адренорецепторов фенилэфрина в дозе 2 мкг/кг. Для предотвращения влияния ишемии мозга на результаты остановка кровотока в зоне каротидных телец в этом эксперименте осуществлялась за счет перевязки наружной сонной артерии (НСА) сразу после ее отхождения от ОСА и выше области каротидных телец, а также всех веточек, отходящих от нее между двумя лигатурами. В обеих экспериментальных группах и в ложнооперированной группе измеряли отношение массы правого желудочка сердца к общей массе желудочков и межжелудочковой перегородки, а также забирали долю правого легкого для гистологического исследования. После изготовления срезов и окраски гематоксилином-эозином, определяли площадь стенки ЛА малого диаметра (< 300 мкм), вычисляли нормированную на диаметр толщину медии ЛА и подсчитывали количество слоев гладкомышечных волокон в медии. Чувствительность барорефлекса при введении фенилэфрина не отличалась в контрольной и опытной группе, а при введении SNP была значимо меньше в экспериментальной группе (1,53 Δ мм рт. ст./ Δ уд. в мин vs 2,62 Δ мм рт. ст./ Δ уд. в мин, p<0,05), что указывает на наличие изменений в активности СНС у крыс с односторонней ишемией каротидных телец. Также были получены доказательства функциональных и структурных изменений в ЛА. В группе контроля было выявлено значимое (p<0,05) снижение ответа на NO при введении ODQ лишь при высоких концентрациях SNP, в то время как в группе с ишемией каротидных телец – при всех концентрациях. С другой стороны, глибенкламид в группе контроля значимо подавлял расслабление в диапазоне концентраций SNP от 10-10 до 10-8 М, а при односторонней ишемии каротидных телец, наоборот, глибенкламид практически не влиял на эффективность NO-индуцируемого расслабления. (ТЭА в группе контроля значимо уменьшал расслабление ЛА при концентрациях SNP от 10-9 до 10-7М, а в группе c ишемией каротидных телец – в диапазоне от 10-10 до 10-7М.) Кроме этого в ЛА увеличилась площадь медии (0,22 у.е. в контроле vs 0,26 у.е. в группе с перевязкой ОСА и 0,34 в группе с перевязкой НСА, р<0,05). Гипертрофии правого желудочка в экспериментальных группах не наблюдалось, однако было зафиксировано увеличение СПЖД (30,0 и 35,9 мм рт. ст. в контроле и в опытной группе соответственно, p<0,05). Мы предполагаем существование механизма, ассоциированного с каротидными тельцами и опосредованного СНС, который может быть существенным для развития умеренной легочной гипертензии. При отсутствии гипертрофии правого желудочка сердца, тем не менее, наблюдается гипертрофия медии ЛА, что отражается в увеличении СПЖД. Увеличение вклада зависимого от растворимой гуанилатциклазы пути NO-опосредованного расслабления также может быть следствием гипертрофии ЛА.